Когда-то, этак 50 миллионов лет тому назад, один стегозавр проснулся, выспавшись всласть. Сладко потянулся, почесал задницу и, возможно, выковырял из щели между зубами то, что осталось от пещерного человека. А потом вышел на свежий воздух потолковать с приятелями – и обнаружил, что вокруг стоит зловещая тишина.

Сказать нынче в Америке, что вот шли три парня, два голубоглазых, а один с глазами карими, – это нормально. Но сказать, что шли два белых, а один негр, или два здоровых, а один инвалид на протезе, или два нормального сложения, а один толстяк – это, вроде, не политкорректно. Ибо говорящий акцентируется на некоем «дефекте», подчеркивая отличие его носителя от остальных граждан.

Старость – дело наживное. Обернуться не успел, а твоих детей уже называют бабушками и дедушками. А ты сам вместо любовных писем коллекционируешь рецепты от врача. Что остается? Вечерние посиделки на скамейках возле подъезда, да изучение телепрограммы.
В Москве есть люди, которые с таким вариантом не согласны. Они предпочитают стареть с дискотеками, приступами последней любви, походами в загс и радикальными экспериментами с внешностью. И для этих целей организовали клуб, популярность которого не ограничивается столицей. Сюда едут дедушки и бабушки даже с отдаленных областных городков. Чтобы стать на вечер моложе и почувствовать, что им всего лишь «за 30». А это еще не возраст....

Я не знаю, как ты там живешь без нас...