Вернувшись к себе после "работы", я понял, что депрессия полностью овладела моим существом, уныние липкой улиткой влезло прямо под сердце и, уютно там свернувшись, устроилось надолго.

Не с кем было ни поговорить, ни выпить... впрочем, выпить тоже не было. Совсем. То ли всёпоглощающее чувство одиночества вызывало ряд биохимических реакций внутри, то ли наоборот, допамины, или как их там, выделяемые надпочечниками гормоны, влияющие на наше настроение, объявили забастовку...

Я вышел наружу. В лицо ударил пронизывающий мокрый ветер. Температура плясала вокруг нуля и моросящий, непонятно откуда сыпавшийся, дождь нёс в себе тонкие злые уколы льдинок. Я пытался закутаться в драную дерюгу, еле-еле сидевшую на плечах, но очередной порыв ветра насмешливо сорвал с меня глупую имитацию плащ-палатки и, крутя и подкидывая, унёс её в неизвестное.

Обрывки ночи. Вечный сумрак. И одиночество, непрерывное одиночество и во время "работы" и после неё.

Когда-то давно я читал какую-то книгу, по-моему братьев Вайнеров, где герой время от времени говорил - "где я ? и где я должен быть ?". Этим же вопросом я и сам частенько задавался в последнее время. Рвался побыть один, сука? На, бля, кушай. Обожрись теперь, сука, одиночеством.

Туман скрывал от меня ландшафт, но я знал, что если бы его не было, то на горизонте я смог бы увидеть одни пустынные холмы, покрытые бурой колючкой. Холмы, холмы, холмы. В клочках тумана и под мелким дождём, бросающимся льдинки.

Вернувшись внутрь, я мучительно захотел тепла, но, грубо ограбленный подлым порывом ветра, был вынужден растирать своё голое синее тело ладонями.

С горем пополам, кое-как насобирав пожухлых газет на непонятном языке и зарывшись в эту дурно пахнущую кучу, я заснул.

И во сне ко мне пришла бабушка. Она иногда ко мне приходит, моя девяностодвухлетняя бабушка, которую я так хорошо запомнил - морщинистое личико с детскими глазами в обрамлении редких седых волос.

Она ласково что-то мне говорила и говорила и говорила, так тепло, что я по-настоящему крепко заснул и мерзкая улитка выполза, недовольная, из под сердца. И поделом - мне стало хорошо. Спасибо, баб!

Утром старушка заплакала - во сне она опять увидела своего покойного внука.